Когда они приблизились к месту происшествия, разговор затих. Волны накатывались на огромный черный остроконечный риф, похожий на неприступную крепость, возвышающуюся над морем футов на тридцать. Капитан начал разворачиваться левым бортом, волна гулко ударила судно в киль. Высоко в воздухе разлетались брызги. Ближе к заостренным камням белели буруны.
Гарри сбавил ход, и качка стала едва заметной. «Щедрость изобилия» приближалась к большой плоской зеленой скале. Мэннинг с Сетом навалились на руль и обогнули южную оконечность рифа, сразу оказавшись в относительно тихом месте с подветренной стороны. Отсюда в призрачно-серебристом свете луны море отчетливо просматривалось вместе со всеми скалами и отмелями. Но «Вальруса» не было видно. Сет открыл передний иллюминатор, а Гарри включил прожектор и начал медленно поворачивать его, направляя луч по косой линии на риф.
Вдруг Сондерс взволнованно вскрикнул, указывая рукой. Свет прожектора выхватил кусочек серебристого фюзеляжа. Сет кинулся на корму, чтобы бросить якорь. Мэннинг выключил мотор. Моррисон и Сондерс поднялись на палубу, и в тот момент, когда капитан присоединился к ним, американец издал крик ужаса.
Забравшись на крышу рубки, Гарри повернул прожектор, и внутри у него все оборвалось. В резком белесоватом свете море, казалось, кипело: десятки акул ныряли и бросались друг на друга, словно стая бешеных собак, дерущихся из-за куска мяса. Над водой показалась огромная безобразная голова с зажатой в зубах человеческой рукой. Потом акула исчезла, надеясь избежать внимания трех своих сородичей.
Мэннинг спрыгнул на палубу и рванулся в каюту. Обратно он вернулся с автоматическим карабином «джеранд». Он сознавал бессмысленность своего поступка, но горькая бессильная злоба, заполнившая его сердце, искала выхода, и, прислонившись к поручню, Гарри посылал очередь за очередью в блестящие тела рыб-убийц. Море вспенилось: извивавшиеся в смертельной агонии акулы яростно били хвостами по воде и тут же превращались в очередных жертв. Кровь фонтанами хлестала в воздух, всюду плавали куски окровавленной плоти, между ними метались акулы. Это напоминало кошмарный сон. Казалось, даже море плакало от муки.