– А что за риф, на который они упали?

– Он-то меня больше всего и беспокоит.

Старик Сондерс вытащил трубку изо рта и кивнул:

– В непогоду море там откалывает странные штуки.

В этот момент «Щедрость изобилия» поднялась на гребень высокой волны, шквал воды вдруг обрушился на ее борт, судно содрогнулось и боком соскользнуло вниз.

Моррисона и Сондерса со страшной силой отшвырнуло к стене, а Мэннинг, вцепившийся в руль, сумел все-таки вовремя развернуть корабль, чтобы встретить новую волну, вздымавшуюся впереди горой.

В слабом свете нактоуза Моррисон выглядел перепуганным и бледным.

– И часто такое происходит?

– Как правило, один раз – не больше, – сухо ответил Мэннинг.

Дверь каюты распахнулась, из нее хлынул поток света, и Сет стал подниматься наверх по трапу, держа в руках чайник и кружку.

– Ну, мужики, море сегодня бунтует.

– И не говорите, – согласился Моррисон. – Как Винер?

– Его опять рвет. Лучше бы мы оставили его на берегу.

Мэннинг глотнул немного обжигающе-горячего чая и передал кружку Сондерсу. Красный и зеленый навигационные огни отбрасывали странный отсвет на палубу, а дальше не было видно ничего, кроме беснующегося ночного моря.

Через несколько минут дождь прекратился, и в прогалине чистого неба, между плавно плывущими облаками, показалась луна. Ветер вдруг стих. Шторм закончился так же внезапно, как и начался.

В лунном свете море стало видно до самого горизонта. «Щедрость изобилия», зарываясь носом в волну, легко скользила среди тяжело вздымавшихся валов. Вдруг шум мотора перекрыл глухой рокочущий звук, и над водой взвился белый фонтан высотой футов в пятьдесят.

– Это еще что такое, черт побери? – тревожно выдохнул Моррисон:

– Работает отверстие в рифе, – объяснил Сондерс. – Так всегда бывает в плохую погоду. Риф-то полый.