Через некоторое время к нему подошла Мария и встала рядом.

– Как там Санчес?

– По-моему, он в хорошей форме.

– Что он сказал?

Мэннинг старался уловить выражение ее глаз, но лицо Марии было в тени.

– Санчес сказал только, что двоих ваших людей убили в Гондурасе на прошлой неделе. И велел передать, чтобы ты была осторожной. И что у Кастро длинные руки.

– Значит, ему и надо быть осторожным, – просто рассудила Мария. – А то останется без рук.

– Ты впуталась в какую-то историю, Мария? – нахмурился Мэннинг. – Я должен знать, что происходит.

– Нет никаких причин для беспокойства, Гарри, – улыбнулась она. – Совершенно никаких.

Мария стояла так близко, что их плечи соприкасались, стоило ей слегка пошевелиться.

От ветра вода рябила, и над гаванью стелился легкий туман. На душе у Мэннинга стало легче, хотя тревога, таившаяся где-то в глубине сознания, не покидала его сейчас – рядом с Марией он был счастлив и неудовлетворен одновременно. День прошел паршиво, и прошлое без труда ожило в его памяти. Мэннинг вздохнул и выпрямился.

– О чем думаешь? – Мария смотрела на него, ее лицо в темноте казалось бледным пятном.

– О жизни! Ни в чем нельзя быть уверенным. Совершенно ни в чем.

Мария придвинулась еще ближе, Гарри взял ее руки в свои.

Позади них, далеко за мысом, на море стали появляться белые барашки.

– К утру будет шторм.

Мария посмотрела на море и вздрогнула:

– Пойдем в дом, Гарри. Мое следующее, выступление в одиннадцать. У нас есть еще три часа.

Она мягко высвободилась и ушла в комнату. Мэннинг на минуту задержался, вглядываясь в море. По крыше прошелестел ветерок, застонал, словно накликая беду. Смутное, неясное беспокойство поднялось в его душе. Он повернулся и быстро последовал за Марией.

~~

~~

Проснувшись, он лежал в туманной полудреме и прислушивался к вою поднявшегося ветра. Где-то далеко над морем глухо пророкотал гром.